- Эй, Олешев! - гаркнул матрос, перешагивая через высокий комингс. Тут к тебе пришли.

Екатерина Михайловна заглянула внутрь и отшатнулась: ее муж, Роман Иванович, всегда такой чистюля и аккуратист, сейчас стоял, опираясь на лопату, раздетый до пояса, в каких-то рваных брезентовых штанах, и по его усталому, похудевшему телу стекал крупный, обильный пот.

Боясь войти в эту корабельную преисподню, пышущую огнями, Екатерина Михайловна прислонилась плечом к острому горячему косяку двери и. заплакала. Роман Иванович отбросил лопату и крикнул кому-то в полумрак кочегарки:

- Васька, подсмени-ка меня на часок, потом сочтемся по дружбе. Он слегка обнял жену, подталкивая ее к выходу, и ласково попросил:

- Ну-ну, хватит, что ты! Не надо плакать. все очень хорошо. Ты даже не знаешь, как все хорошо!..

Муж умылся, привел себя немного в порядок, и они поднялись на причал.

- Пойдем, - сказал Роман Иванович, беря жену под руку, - тут неподалеку есть одно место, посидим.

- Куда это? - рассеяно спросила жена.

- Там увидишь. Больше-то все равно здесь некуда деться, не стоять же на причале.

Он привел ее в портовую закусочную, стены которой украшали "Девятый вал" Айвазовского, никого здесь не пугающий, и грозные напоминания о штрафе для тех, кто осмелится заниматься "распитием спирто-водочных изделий".

Екатерина Михайловна, никогда не бывавшая в заведениях подобного рода, присела за столик. Дружинники как раз выводили пьяного матроса, а нервная толстая официантка кричала ему вслед:

- Чтоб ты потоп, зараза! Вот приди только еще раз, так я ребятам с танкера "Юкагир" скажу. они тебя выдрают, как медяшку. Не будешь приставать к честным девушкам!

- Ромочка, милый мой, уйдем отсюда, - взмолилась Екатерина Михайловна. - Уйдем, прошу тебя.

- Да, - покорно согласился муж, вставая, - здесь, конечно, не "Универсаль", а я уже не главный калькулятор.

Направляясь к дверям, Екатерина Михайловна чуть было снова не расплакалась.